Ответы на вопросы

— Чем отличается помощь человеку от человекоудия?

— Бескорыстностью. Помощь настоящая, которая по любви делается, совершенно бескорыстна и не рассчитывает не только на благодарность, но предполагает даже и неблагодарность. Как это часто бывает у людей — неблагодарность к благодетелям. Делал человек добрые дела — а в результате получил неблагодарность. Поэтому помощь настоящая, Божия, должна быть не только бескорыстной, но и готовой даже на неблагодарность. Конечно, это очень высоко для нас, даже принять сердцем это очень сложно, не то, что сделать.

— Самоубийцу, тяжелобольного отпели по разрешению — как за него молиться?

— Таких людей отпевают не по общему чину. Если был он не в своем уме (шизофрения или еще что-то) — это один чин. А если был человек в своем уме, то в этом случае проводится небольшой чин, больше для утешения родственников. В таком случае патриархия делает снисхождение. У нас в епархии владыка разрешает ставить свечи, но не подавать записки на литургию. Дома, конечно, родственники могут молиться за такого человека и милостыню раздавать.

— Есть выражение «Пусть не знает левая твоя рука, что делает правая». Как это применить в духовной жизни?

— Пока у вас не будет долгим духовным трудом выработана наука и талант борьбы с помыслами, вы это никак не сделаете. Потому что помыслы будут со стороны все время наблюдать за тем, что вы делаете, а сердце всегда будет в ответе за это. Если мне кто-то скажет: «Я смотрю блудные фильмы, но сердцем в этом не участвую», — я мало поверю этому. Такие фильмы просто так нельзя смотреть, потому что и у святого сердце может ответить сочувствием на них. Надо понимать: мы очень сильно больны. Если уж святые бежали от искушений, то уж нам, грешным, что делать? «Пусть не знает твоя правая рука, что делает левая», когда даешь милостыню — тут просто надо научиться не наблюдать за этим. Делать одно, а думать о другом, чтобы не дай Бог мыслями не войти в это дело. Иначе сердце сразу ответит легкой радостью тщеславия, сладостью тщеславия. И вы потом ничего не сможете с этим сделать. Поэтому мы и занимаемся в монастыре, в первую очередь, наукой об изгнании помыслов. Не верю я тем, кто не победил помыслы. Как Господь в Евангелии говорит: «Если не сделал в себе внутреннего изменения, то внешнее не может быть чисто».

— Что-то сделаю не так, как должно, помыслы замучают до уныния. Отчего это — от гордости?

— Через помыслы действуют бесы, а у бесов главная задача — погубить нас. Они применяют любые средства, чтобы ввергнуть нас в геенну. Отчаяние — одно из самых тяжелых состояний, из него очень трудно выбраться. Бесы в этот момент начинают вместе с нами исповедаться и каяться в помыслах. И, конечно, это проходит через нашу гордость. Для смиренного человека не новость, что он большой грешник. А для человека, имеющего высокое мнение о самом себе, думающего, что он преуспевает, и вдруг падает, некрасиво, нехорошо падает, — это бывает неожиданностью. Для нас, христиан, это не должно быть неожиданностью. Мы должны заронить себе в сердце такую мысль, что, по большому счету, мы можем натворить что угодно. Если вдруг станем невнимательными, отойдем умом от Бога, от борьбы с помыслами, расслабимся, если будем несохранны в своей духовной жизни, то можем стать убийцами, блудниками, ворами, предать Родину.

— Святые отцы говорят, что терпеть нужно все и всех, в том числе и себя. Как это — терпеть себя?

— Этот вопрос связан с предыдущим. Себя терпеть, значит, не впадать в отчаяние. Когда ты сам каешься, плачешь, а потом снова делаешь те же грехи — это и говорит о том, что надо терпеть самого себя. Терпеть — это не попускать себе дальше грешить, а настраиваться на то, что это наша болезнь и что она лечится очень долго. Невозможно прийти на исповедь и сказать: «Я всю жизнь маялся гордостью — простите меня, я с завтрашнего дня не буду». Это иллюзия. Такого не бывает. Это же не сказка. Переродить себя гордого в смиренного — это дело всей жизни. Это кровь, пот и слезы. И благодать Божия. Поэтому нужно терпеть и самого себя. Не жалеть себя, не попускать себе грешить, а терпеть, чтобы не войти в уныние, а упав, подняться. И так всю жизнь.

— Старцы говорят, что мысль — начало всему. Все зависит от изменчивости и непостоянства. Отрицательные мысли бывают у каждого — как от них избавляться?

— Избавляться нужно не только от отрицательных мыслей. Почему мы занимаемся Иисусовой молитвой? Чтобы избавляться не только от отрицательных мыслей, но и от многомыслия, от сложности нашего ума. В сложном уме настолько перепутываются плохие мысли с хорошими, что мы просто не можем отделить одни от других. Когда начальнику нужно подписать довольно большую стопку различных бумаг, ему можно подложить какой-нибудь ненужный приказ, и он машинально его подпишет. Он не в состоянии во все бумаги вникнуть. Точно так же, когда у нас сложный ум, бесы нам стараются его еще больше усложнить. И в эту сложность они капают свой яд. Поэтому грех не только в отрицательных мыслях. Если бы бесы к нам пришли и сразу сказали: «Пойдем грешить, пить, блудить, убивать», — это было бы слишком открыто, и мы бы сразу от них отвернулись. Они, наоборот, придут к нам и скажут: «Пойдем молиться, пойдем делать добрые дела или какие-то совершенно нейтральные дела». Им нужно войти к нам в доверие, войти с нами в контакт. Они будут нам много говорить, как сектанты, которые много говорят, а среди разговора вставляют какое-то свое предложение, и человек ловится на это. Чтобы бороться с греховными мыслями, надо бороться и с негреховными, но ненужными мыслями. Надо бороться со своим сложным умом.

— Как должна проявляться милостыня в монашеском смысле?

— В Евангелии, которое мы перед Великим постом читаем, Господь говорит: «Алкал Я — и вы не дали Мне есть. Я был в темнице — и вы не посетили Меня. Я болел — и не утешили Меня». То есть Он говорит о бытовых делах, которые мы, христиане, должны делать. А Святой Симеон Новый Богослов, который сам был великим монахом и учителем монашества, вдруг в этом момент спрашивает: «А кого накормила Мария Египетская? Какие тюрьмы она посещала? Какие больницы она окормляла?» Или Антоний Великий? Или другие пустынножители наши? Возникает какое-то недоразумение, но Симеон тут же поясняет: «Они кормили самого Христа». То есть в принципе монашеской жизни, духовной жизни, в умном делании, в пустыне они тоже приносили плод Христу и миру. Иные люди, не понимая смысла монашества, говорят: «Монахи, такие хорошие, добрые, духовные люди, уходят в пустыню, но ведь они могли бы пойти в мир и множество проповедей произнести, и множество добрых дел сделать». Люди не понимают, что монашество способно делать нечто больше, чем бытовые добрые дела. Монашество дает миру чистую молитву и поэтому оно уходит в пустыню трудиться над самим собой, обретает тишину помыслов, мирность сердца и в этом состоянии дает миру молитву. Молитву не как философское, а как бытийное понятие, молитву как бытие, которое действует на этот мир. Не случайно говорят: «Мир кончится, не когда политики совсем не договорятся или экономисты, а когда на земле прекратятся праведники и остановится чистая молитва».

— Почему в некоторых ситуациях сначала поддаешься эмоциям, а только потом осознаешь, что на все воля Божья? И как научиться смирению?

— Этому только опытом можно научиться. Чем больше шишек ты набьешь посредством своих эмоций, чем больше боли будет в твоей интуиции, в твоей памяти, тем ты станешь осторожней. И тут дело только в опыте. Опыт всегда предполагает время, время и постоянство. Нельзя, например, два дня молиться, а потом неделю ничего не делать, потому что опыт теряется. Нужно постоянство и время. И тогда появится опыт, который будет действовать не только в вашей мысли, но и в вашей интуиции. Вы уже интуитивно будете уклоняться от греха. Ребенок, который несколько раз обжигался о горячий чайник, потом уже обходит этот чайник, не размышляя, включен он или нет, давно его вскипятили или нет. Срабатывает горький опыт, память о боли.

— Как научиться любить Бога больше, чем своего ребенка?

— Никак нельзя научиться. Потому что это не наука, это состояние чуда, когда Святой Дух тебя посещает, и ты познаешь Святым Духом Бога. И в человеке происходит изменение. Слово «научиться» здесь не подходит. Этому не учатся, а живут духовной жизнью, обретают Христа, Святого Духа, а через Него это состояние.

— После исповеди некоторое время все дрожит внутри, сердце колотится и подкашиваются ноги. Что это за состояние?

— Это состояние, когда подкашиваются ноги и дрожит сердце. Не надо ничего усложнять, копаться в каких-то тонкостях. Так мы делаем свой ум сложным. Ну, подкашиваются — так подкашиваются. Не померли — и слава Богу. И сердце потрепетало и встало на место. Если мы начнем постоянно размышлять, нам будет столько тем бес подбрасывать, что мы с утра до вечера будем только размышлять. Времени не останется на основное наше дело: на молитву, на покаяние, на добрые дела. Например, монахиню послали снег убирать, а она стоит и размышляет: «А что это у лопаты черенок какой-то странный, а здесь можно было железочку подбить, и шурупчики коротковаты, могут вылететь скоро». Так и хочется ей сказать: «Не думай — иди снег убирай!» Бесы все время стремятся нас отвлечь. Это их главное оружие — отвлечь от нашего главного на что угодно. Или стоит та же монахиня — ей надо снег убирать, а она думает про экономический кризис. Или как в моей пьесе: «Вчера у Люси голова болела, а вы шумели: переживали за экономику Парагвая». Главное оружие сатаны — ввести нас в какие-то думы о чем-то второстепенном, чтобы мы утратили главное.

— Правильно ли брать пример с другого, если видишь в нем какую-либо добродетель?

— Конечно. Нам надо научиться не завидовать добродетелям другого, а брать с него пример. Мы для того и читаем жития святых, чтобы брать с них пример, загораться ревностью такой же, как и они, чтобы делать то же, что и они, жить так же, как они. У нас у каждого есть плохие черты, а есть и то, с чего можно взять пример. Одна сестра, допустим, молчалива — и в этом с нее можно взять пример. Пример брать не стыдно, стыдно тупо погрязать в грехах своих и ничего не делать.

Достойно есть...