Ответы на вопросы
— В благодарственных молитвах по святом причащении мы просим: «Просвети мои очи сердечные». Поясните, пожалуйста, о чем это.
— Как часто мы говорим такие слова: «Как же я раньше смотрел — и не видел, слушал — и не слышал». То есть у нас есть очи телесные, которыми мы видим этот свет, и есть еще очи ума или сердца нашего, которыми мы даем оценки предметам и событиям. Мы сердцем тоже видим. Чтобы войти в духовную жизнь, чтобы увидеть Бога, надо иметь духовное зрение, а не телесное. Бог не плоть, а Дух, поэтому Его не увидеть телесными очами. Вот мы и просим Бога: «Просвети наши очи сердечные, чтобы они видели правильно». Господь часто в Евангелии говорит тем, которые имеют только телесное зрение: «Слепцы вы есть, слепые вожди слепых». То есть вы видите предмет, событие, но совершенно не понимаете их значения, не даете им верной оценки, которая дается сердцем.
— Какие требы можно заказывать за умершего крещеного человека, который ни разу не исповедовался, ни разу не причастился?
— Если он не желал причаститься, исповедоваться, не стремился к этому, то, конечно, требы — это сложно. Человек не желал быть в церкви. Иногда приходят и говорят: «Отпойте, пожалуйста, нашего 80-летнего дедушку, но только мы не знаем, крещеный он или нет». Я говорю: «Некрещеный». — «Почему вы так утвердительно говорите», — спрашивают. Я отвечаю: «Может быть, он и был фактически крещен, но по сердцу-то он не крещен, если дожил до 80-и лет, понимал, что жизнь его идет к концу, и эти мысли не привели его в церковь, не заставили его пригласить священника, поисповедаться, причаститься». Ему это не надо было. Даже Бог никого насильно не может втянуть в рай, потому что Он дал человеку свободу. Так же и священник не может насильно никого втянуть в рай, если человек этого не хочет и не хотел. Если человек умирал и не хотел в рай, мы не можем его потом насильно отпевать, насильно записывать на проскомидии. Он не хотел войти в церковь, и мы не можем насиловать его волю. Другое дело, если у него не было возможности или он покрестился прямо перед смертью, не причастился, не исповедовался. Хотел, но не мог, не было условий. Тогда, конечно, мы и молимся, и записываем. Мы можем за кого угодно молиться дома. Но проскомидия — это таинство, литургия. Самое начало литургии — проскомидия, когда священник вынимает в алтаре тело Христово из просфоры, режет Его, говорит: «Льется Агнец Божий в землю грехми всего мира». Потом он Его прободает копьем, говорит: «Один из воев копьем ребра Его прободил, из них изыде кровь и вода». Потом вливает святое соединение в чашу, потому что вышла кровь и вода, и в чашу вливается вино, немножко растворенное водой. А потом вынимаются частички за всех членов церкви — не юридически, а фактически. Мы церковь рассматриваем не как институт государственный, социальный. Церковь — это тело, это богочеловеческий организм, глава которого Христос, а мы все ее части. Если мы входим в эту систему кровообращения, значит, мы части этого организма. А если человек не захотел войти в него, его невозможно туда включить. Когда кончается литургия, уже освятились тело и кровь, потом вы все причастились и священник в алтаре эти все частички ссыпает в чашу и говорит: «Омый, Господи, грехи всех зде ныне поминавшихся». Что значит помянуть на проскомидии? В самом начале литургии вынулась частичка, освятилась и принеслась жертва Христова, и Его кровью в конце литургии все эти частички омылись. Но если человек не вошел в тело церкви сознательно, то по смыслу это будет ложь. «Омый, Господи, грехи всех зде ныне поминавшихся...» Церковь, например, самоубийц не разрешает поминать в алтаре, а дома не может запретить родственникам поминать. Дома молитесь, а в алтаре нельзя.
— Как правильно подготовить к причастию болящего, который находится без памяти?
— А как вы его подготовите к причастию, если он без памяти? Что вы ему будете говорить? Прихожанина, находящегося без сознания, священник не причащает. Можно приричастить человека, который не в себе, без памяти, без ума, а тот выплюнет плоть Христову. В священнической практике много моментов, когда не знаешь, как поступить, хотя и служишь уже лет 20. Нужна воля человека к причастию. Бывает, что причащаем парализованных, которые как-то реагируют. Ни слова сказать не может, но мы ему говорим: «Моргни или рукой покажи, что хочешь и готов причаститься». И он дает знак, что сознательно хочет, — тогда мы его причащаем. А когда совсем без памяти... очень сильно молитесь, чтобы он пришел в себя, и в момент просветления приведите священника. Надо не истериками заниматься, а молитвами.
— Как быть, если ребенок христианин, а родители мусульмане? Ему не разрешают молиться, держать иконы дома, ходить в храм, произносить имя Господа вслух. Как ему быть?
— Тут должен ребенок сам выбрать. Отказаться от своей веры или все-таки исповедовать ее, как святая великомученица Варвара, Татьяна, Екатерина. Варвару отец-язычник убил за то, что она исповедовала Христа. Сейчас, конечно, никто никого не убьет. Если вы решились все-таки исповедовать Христа, несмотря ни на что, вы должны сохранить уважение к родителям, даже мусульманам. Не к их вере, а к ним как к родителям. Вы должны показать, что ваше христианство делает вас не агрессивным, а еще более терпеливым, добрым, мягким. Если они это в вас увидят, я думаю, со временем переломятся, и обязательно смягчатся. Другое дело, если вы будете с ними спорить, грубить, это будет очень плохо. Это плохое христианство. Вы должны терпеть, с любовью им отвечать: «Простите, я — христианин, не обижайтесь на меня, потерпите, пожалуйста». Надо какие-то слова подобрать, чтобы быть и ласковым и в то же время твердым в своей вере. Конечно, это подвиг, но Господь говорит: «Царство Божие нудится». Или так: «Хочешь быть Моим учеником — бери крест и следуй за Мной». Христианство — это в любом случае подвиг. Не этот, так другой, всегда будет случай к подвигу.
— Мама сказала, что меня погружали в 1950-м году, так как церкви в деревне не было. Надо ли мне креститься в храме?
— Погруженных надо еще миропомазать. Это совершает священник. Но иногда мы предлагаем человеку покреститься с формулировкой «Аще не крещен, крещается раб Божий». В деревне погружала какая-то бабушка и неизвестно, что она говорила при этом. В некоторых деревнях было перемешано язычество с православием. Как бабушка младенца погружала? Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, во имя Христа или вообще что-то придумала свое? Когда был жив митрополит Леонтий, он на такой вопрос сказал: «Наверное, лучше всего покрестить с формулировкой «Аще не крещен, крещается раб Божий».
— Если вас обвиняют в воровстве, а ты этого не делал, как себя вести и что делать?
— Дай Бог терпения в таком случае. Нужно терпеливо, мягко и скромно говорить: «Простите, я этого не делал». Ни в коем случае не гневаться, иначе не получится, не убедите никого.
— Как всецело предаться воле Божьей?
— Надо воспитать в себе такое сокровище, как смирение. Смирение — самое главное христианское сокровище, без которого даже молитва не идет. Оно обретается долгим опытом духовной жизни в церкви, духовным подвигом, вообще всем образом церковной жизни, духовной аскезы православной. Оно приобретается очень долго, но это самое ценное, что в человеке бывает. Смиренный человек предается воле Божьей и уже здесь, на земле, начинает вкушать Царство Небесное. Ему очень благостно, потому что ничто не выводит его из равновесия, не гневит, не раздражает. Он всем доволен, за все благодарен Богу. Наверное, каждый христианин мечтает об этом. Мне кажется, даже если бы святых спросили бы, они бы ответили: «О, как бы я хотел иметь еще больше такой драгоценности, как смирение». В жизни кто много терпит, тот становится смиренным. Не нужно бегать от креста, нужно принимать крест, который Бог дает. Святые в аскезе сознательно на себя принимали крест, усугубляли подвиг. Но нам нужно хотя бы нести то, что Бог дает. Бог дает — несите благостно, с терпением. И будете научаться терпению и смирению. А смирение — это Царство Небесное. К сожалению, сейчас это сокровище совсем утрачивается. Мало кто имеет смирение. По большому счету, именно о смирении Бог сказал: «Любите врагов ваших». То есть терпите до крайней, до сверхъестественной степени. Терпеть надо не только своих домашних, но и врагов. И это не заповедь, а средство для достижения рая. Кто научился любить своих врагов, у того их нет. Не со стороны их самих, а с его стороны. И для него наступило Царство Небесное. У него ни среди людей нет врагов, ни с погодой он не враждует, ни с обстоятельствами жизни. Он всех любит, всем доволен. Ему говорят: «Какой сегодня мрачный промозглый день». А он отвечает: «Прекрасный день». Он уже в раю здесь находится.
Достойно есть...
